• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:51 

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Я помню, ты вот так стоял передо мною,
С потухшим взглядом, горестной улыбкой.
Давно забытый всеми, проклятый судьбою.
А плащ, свисавший с плеч, казался тенью зыбкой.

Когда-то, светлый и веселый, ты бывал
Со мною часто, баловень Фортуны.
И каждый двери пред тобою открывал.
Везде ты был желанен, где звенели струны.

На всех пирах ты первым был из тех,
Кто "Слава королю!" кричал, поднявши полный кубок,
Свом задором за собою увлекая всех.
И первым танцевать спешил под хор придрорных дудок.

С отчаянием льва, попавшего в засаду,
Ты мчался первый на врагов под трубный звук,
Саму победу в битве принимая за награду.
Ты истинный был рыцарь, ты был друг.

Я помню, ты сидел тогда вот так со мной,
Разбитый. Сломленный. Непобежденный.
И все, к чему тогда стремился всей душой,
Ты вдруг отверг с проклятьем затаенным.

Потухший взгляд, печальная ухмылка,
Сменившая улыбку на губах,
Сковавшая то сердце, что так горячо и пылко,
Твердило, что ему совсем не ведом страх.

"Позыв к желаньям - низменный позыв,
А к счастью- бесконечно глупый" -
Муртвенность губ сухой усмешкой скрыв,
Ты говорил, в душе боровшись с мукой.

"В дороге жизнь. За праздность юных лет
Сполна я расплатился той монетой,
Что мне дарила бы блаженства райский свет,
И искупление грехов своих посмертно

Все, чем я жил, я в грязь втоптал, безумный.
Я проклял все, Фортуне месть сулив.
Я безрассуден был, могилу ночью темной
Себе я вырыл сам. Я мертвым был, но жив.

Безумцев, отлученных навсегда,
Сама природа презирает, отвергая.
Я был изгнанником, но тяжкая вина
Сама мне наказаньем страшным стала.

Под бледной светлой тенью мертвенных покров
Скрывается огонь, меня так жарко жгущий
Внутри всего, что не хватает праздных слов
Сказать, какой тяжелый этот крест гнетущий."

Я помню, ты сидел тогда вот так со мной
И усмехался вою ветра злого,
Поднявшего свой гнев над каменной стеной,
Чей стон отчаяния был полон, но пустого.

Ты был задумчив. Потемнелый взор
С тоскою отражал больную душу.
И ветер, яроство стучавший о затвор,
Тебе не мог помочь своей холодной стужей.

Ты был печален. Жгучего огня
Ты был унять в себе уже не в силах.
Блуждающей душой ко мне пришел, и я
Молчал, а кровь все стыла в жилах.

04:49 

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Вскрывая старые шкатулки,
Ищу сгоревшие листы.
И тихо тонут в яде звуки,
Бросая пепел в серый дым.

Вскрываю порванные письма,
Тобой забытые давно.
Знакомая улыбка лисья
Вновь душу режет как стекло.

Вскрываю собственную память,
В осколки разбивая день.
Но только образ не устанет
За мной твой следовать как тень.

04:24 

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Вы видите, я улыбаюсь - это верно.
Во взгяде вашем замечая яд угроз,
Мне так смешно и весело, а вам как будто скверно,
Мой доблестный судья, палачь, закона верный пес.

Толпа вокруг беснуется в истерике и гневе.
О, дайте, дайте разорвать ей на клочки меня.
Ей правда не нужна, ей хлеба дай и зрелищ.
Она вопит, меня безжалостным убийцей заклеймя.

Под громкий ор толпы я вспоминаю море,
И шум прибоя здесь вновь ожил для меня.
Парнишку я убил, кому до этого какое горе?
Он был не хуже вас, а лучше был едва.

Я повторил бы это вслух, и под присягой.
Плевал на ваш закон, четырежды- на вас.
Проклятый ваш закон меня заставил жить бродягой,
Лишил былых побед и блеска ясных глаз.

А в ваших так искрится ярость, злоба.
И мстительный огонь чуть видно заблестел.
Я приговор свой жу, не говоря ни слова.
Он прежде ясен был, чем с ваших губ слетел.

Его я заслужил, оспаривать не стану.
Петля лишь верный пропуск в мой горящий ад.
Я умер бы нике, зализывая раны,
Но здесь ко мне прикован ваш жадный дикий взгляд.

03:20 

Оборванная нить.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Оборванная нить.

Автор: _Masa_
E-mail: butterflyboy@yandex.ru
Фандом: Lin. , Diaura
Пейринг: Kisaki/Yo-ka
Рейтинг: G
Жанр: angst
Дисклаймер: Все герои принадлежат сами себе.
Размер: мини
Статус: отрывок, зарисовка.

Sleep well, weep well, go to the deep well as often as possible.
Bring back the water, jostling and gleaming.
God did not plan on consciousness developing so well.
Well, tell him our pail is full and he can go to Hell. (с)



Йока. Сколько раз за последние месяцы я о тебе вспоминал? Сколько раз я повторял это чертово имя, словно молитву. Словно прощение об искуплении. Искуплении моих грехов. Твердил про себя эти проклятые два слога, словно боясь потерять последнее, что от тебя осталось. То, что ты не смог забрать с собой, когда развернулся и ушел, хлопнув дверью. Когда стало понятно, что это конец.
Вспоминал ли ты обо мне хоть раз с тобой момента? Даже думать об этом само по себе казалось самонадеянным, тщеславным и безмерно глупым. А сердце вновь и вновь заходит болью. Острой, режущей, сжигающей изнутри болью. Но что тебе до этого? Каждый раз, натыкаясь на до боли знакомый номер в телефонной книге, который мне никак не хватает силы воли стереть, я подавляю в себе дикое, почти отчаянное желание нажать кнопку вызова. Хотя бы для того, чтобы просто услышать твой голос. Тихий, вкрадчивый, порой почти переходящий в шепот. И каждый раз, буквально наступая себе на глотку, я подавлял в себе это желание. Я не проиграю, не уступлю. Ты не услышишь, как я, задыхаясь, шепчу твое имя, умоляя тебя вернуться. Не в этой жизни.

Йока. Сидя на кухне перед уже давным-давно остывшей чашкой чая, я снова и снова прокручиваю в голове все, связанное с тобой. А голос, выкрикивающий мне в лицо оскорбления, эхом отдается в ушах. Резкий хлопок двери. Нет… Показалось. Резкий порыв ветра за окном возвращает к реальности. Не в силах снести ставни и попасть внутрь, он изливает свою дикую, безудержную ярость на стоящие под окнами деревья, заставляя те болезненно скрипеть и стонать, словно умоляя о пощаде. Мысленно усмехнувшись, я представил себя на его месте. Увы, даже если я сейчас закачу истерику, устрою погром, разобью к чертям все чашки и радиусе досягаемости моих рук, мне это не поможет. Только отчаяние захлестнет еще больше, снова раздирая не успевающие заживать кровоточащие рубцы, принося не облегчение, а лишь удушающее чувство презрения и жалости к самому себе.
Телефон лежит на столе, почти у меня под рукой, с открытой телефонной книгой, остановившись на заветном, вызубренном наизусть номере. И имя вверху – «Йока».
У меня в руках последняя нить, последняя надежда, которую я сжимаю в пальцах так, словно отпустив ее, я перестану существовать, рассыплюсь миллионом осколков, миллионом зеркальных кусочков, не отражающих ничего, кроме пугающе бездонной пустоты. Отчаяние доходит уже до незнакомого мне предела, натягивая тонкую струнку, которая, кажется, вот-вот лопнет. Надо что-то решать. Ва-банк, так ва-банк. Давай, Йока, добей меня. Я разрешаю.

Длинные гудки на другом конце трубки. Раз… Два… Я едва сдерживаю себя, чтобы не бросить эту затею, нажать отмену, выключить и выбросить ко всем чертям телефон, долбануть его о стену, наблюдая как тот разлетается на части, а потом прислониться к этой самой стене и сползти по ней вниз, едва унимая нервную дрожь от душившей ярости и жалости к самому себе. Гудок… Еще один. Обратный отсчет запущен.
- Да? – тихий, но до боли знакомый голос из трубки. Я словно чувствую на себе твой взгляд, немного задумчивый, но такой ясный, и тут же чувствую, как ком подходит к горлу. Я сильнее прижимаю трубку к уху, упорно стараясь не начать кусать губы.
- Привет…
- Что ты хотел? – твой такой мягкий и до безумия любимый голос меняется почти мгновенно, окатывая меня ледяной волной дрожи. Слишком холодно, безразлично… и безжизненно. Йока, это что, правда ты?
А сердце бешено колотится, отдавая где-то в висках.
- Мне просто захотелось позвонить тебе.. Это странно?
- Да. – снова отрезаешь ты. Как ножом. И это больно, черт возьми!
- Йока.. – я шепчу, уже почти задыхаясь, с трудом унимая уже колотившую меня дрожь. Слишком пусто.
- Кисаки, послушай меня. – твой ледяной голос эхом отдается в голове, заставляя меня мучительно, до боли сжать кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, - Если тебе просто стало скучно, то не нужно. Ты сам все прекрасно знаешь и понимаешь. Тебе не стоило звонить.
Привкус горечи на губах становится явственнее. Я даже не заметил, как начал кусать губы. Что ты творишь со мной, Йока?
- Значит… нет, да? – чуть слышно отзываюсь я.
Молчание. Оно порой красноречивее и убедительнее любых слов. Йока… Я медленно закрываю глаза, почти физически чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Осознание ненужности и собственной никчемности убивает. Отравляющий яд, растворяющийся, всасывающийся в кровь, разливающийся по венам, впитываемый каждой клеточкой тела, проникая сквозь мельчайшие капилляры все глубже, достигая самый кончиков пальцев. Глубже, еще глубже. До самого сердца, пронзая его раскаленными иглами, почти заставляя меня согнуться от острой, режущей боли. Немая агония безысходности.
- Кисаки, слушай, давай уже закончим это раз и навсегда. Я тебе никто. И ты мне никто.
Словно обухом по голове. Наповал. Нокаут. Не в силах унять дрожь во всем теле, я искусываю губы, чувствуя на кончике языка солоноватый привкус собственной крови. Молодец, Йока, осталось совсем чуть-чуть. Добей то, что от меня еще осталось.
- Я влюблен и счастлив. И мне все это не нужно, слышишь, Кисаки? – все тот же ледяной голос c металлическим оттенком.
Контрольный. В голову. Сердце стучит кровью где-то в висках и мне кажется, что оно вот-вот остановится. Как глупо было на что-то надеяться.
Боль отчаянно рвется из грудной клетки, впиваясь острыми как бритва когтями в самую душу, терзая ее изнутри, оставляя глубокие, рваные, кровоточащие рубцы. Губа уже саднит. Все, что я так долго в себе лелеял, все эти глупые надежды, цепляясь за пустые обещания, - все это вмиг разлетелось на куски, словно карточный домик, словно этого никогда и не было, а все это я себе придумал. По сути, так оно и было. Та, последняя соломинка, за которую я хватался с безумным отчаянием утопающего, все глубже погружаясь в собственное болото, почти задыхаясь, захлебываясь в нем, - сломалась. Под ногами словно разверзлась бездна. И я падал. А сердце болезненно сжималось, и каждый удар отзывался резкой, жгучей болью с примесью горечи и отчаяния.
Я сам сплел удавку, сам встал на стул и сам же позволил тебе выбить его у меня из-под ног. Браво, Йока.
Повисшее молчание давит похлеще любой бетонной плиты и закладывает уши. Я едва улавливаю твое дыхание на другом конце трубки, отчаянно прижимая ее к уху. Только бы не потерять, только бы слышать тебя, твое дыхание, твой голос. Скажи, что ты пошутил, скажи, прошу, скажи, что ты скучаешь, что думаешь обо мне? Засмейся, как прежде,- тихо, но так чисто и как будто снисходительно, так, как я любил. Пусть все это будет неправдой. Не бросай меня сейчас, иначе я не выдержу, сойду с ума, зарыдаю, как мальчишка, вцепившись в собственные волосы, с силой сжимая их у самых корней. Дай мне хоть что-нибудь, за что бы я смог зацепиться, не упасть. Слишком поздно.
- Кисаки?... – тихий, робкий голос на другом конце, уже куда больше похожий на твой.
- Я все понял. Прости меня. Я тебя больше не побеспокою. Пока.
- Прощай.. – чуть слышный всхлип. Йока, ты что, плачешь? Кажется, я и сам сейчас готов разрыдаться. Вновь с силой закусываю губу. Черт тебя побери, Йока, какого черта? Короткие гудки в трубке. Я все еще прижимаю ее к уху, не замечая, кажется, уже ничего вокруг. Может это и есть безумие? Последняя ниточка, за которую я хватался, оборвалась. Я падал. И спасти меня было некому.

05:51 

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Название: One step.
Автор: brilliant lover
Фандом: bokurano
Пэйринг: Saira/Miru
Жанр: love story
Размер: mini

The lengths that I will go to
The distance in your eyes
Oh no I've said too much
I set it up
(с) R.e.m. - Loosing My Religion



- Ну так как? Кто что планирует? – басист вальяжно развалился на диване, положив бас себе на колени и любовно поглаживая кончиками пальцев гриф.
- Для начала скажи, о чем ты – а там мы уже подумаем над ответом, - со смехом отзывается Сайра бросая вопросительный взгляд Сина, тут же снова переводя его на Миру, вот уже минут пять наблюдая за ним, сидящем на краю дивана, задумчиво рассматривающем свои ботинки, полностью погрузившись в свои мысли. Но при словах Сина, гитарист тут же оживляется, резко подняв голову и, как всегда, широко улыбнувшись, повернув голову в его сторону, внимательно посмотрев.
- Так Рождество же уже скоро, о чем я еще сейчас могу говорить?
- Ну да, об этом можно было сразу догадаться.
- Вот именно… - с тихой усмешкой отзывается басист, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза, тихо что-то проворчав себе под нос.
- Эй, Юури, ты уже думал, где будешь справлять праздники? – Сайра поворачивается к только что вошедшему в гримерку драммеру, садясь на угол стола, смотря на него вполоборота, привычно улыбаясь.
- Не знаю…Наверное, как всегда, уеду на пару дней к родителям...- немного опешив, отзывается драммер, тут же равнодушно пожимая плечами, бросая на взгляд на Миру, который тут же поднимает голову и лучезарно улыбается в ответ на его взгляд, - а вы?
Заметив этот взгляд, Сайра тут же невольно прикусывает губу, резко отворачиваясь, замечая маленькую елочку, стоящую перед зеркалом. Голый пластик, прикрытый разноцветной мишурой, призванный всегда олицетворять счастье и радость, быть символом этого наступающего праздника. А без всей этой мишуры- она безликая и никому не нужная. Для большинства внешний вид все-таки важнее того настоящего, что скрывается под всеми этими гирляндами. Едва заметно покачав головой, вокалист вновь поворачивается к остальным, с рассеянной улыбкой взглянув на драммера. И когда он только начал думать о таких вещах? Подобные размышления не приводят ни к чему хорошему. Снова ловя взгляд, посланный гитаристу, Сайра замечает, что его это злит, сильно злит. Нет, он ничего не имеет против давней дружбы Миру и Юури, да и против самого Юури он не имеет ничего. Только вот каждый раз чувствует крохотный укол где-то в районе сердца, когда видит, как гитарист общается с ним, улыбается ему, смеется вместе с ним. В этот момент Сайре так хочется оказаться на его месте, видеть эту счастливую улыбку гитариста, адресованную только ему. А кто говорил, что он не собственник?
- Лично я собираюсь провести его, как и все предыдущие, - задумчиво протянул с дивана Син, привычно растягивая слова. – То есть будем Я, пустая квартира, пиво и телевизор. Стандартный рождественский набор, – рассмеялся басист.
- Да у тебя вроде бы каждый вечер такой «стандартный набор». Хоть рождественскую ночь проведи по-особенному. – со смехом отзывается Сайра, качая головой.
- Напьюсь и лягу спать под елкой – сойдет? – отзывается басист, смеясь, следом чуть подаваясь вперед и поворачивая голову в сторону Миру, - Ну а ты?
- Даже не знаю…Я не думал над этим… - рассеянно отзывается Миру, поглаживая кончиками пальцев кожаную обивку дивана, задумавшись, - Как получится…
Сайра, наблюдая за гитаристом, незаметно улыбается после этих слов. Как правило, все праздники заканчиваются одинаково. Какие бы ни строились грандиозные планы на них – в конце концов все заканчивается одинаково – тем же чувством опустошенности и ощущением, будто что-то внезапно ушло и ушло безвозвратно. Но он пообещал себе, что хотя бы на этот раз все будет по-другому.
- А ты присоединяйся к Сину – мне кажется, ему будет очень одиноко в рождественскую ночь одному – составь компанию. – Юури засмеялся, бросая хитрый взгляд на Миру. Тут же громко и недовольно фыркнув, гитарист резко поднимается с дивана, отчего драммер с наигранно испуганным выражением лица отскакивает в сторону, закрываясь от пинков гитариста, - Нет, ну вот а что? Я всего лишь предложил, ничего более же…
- Предложил он, ага… - фырчит Миру, строя недовольную гримасу, пнув Юури в бок, наигранно надувшись. – А ты, Сайра- где отмечать будешь – уже решил? – закончив с Юури, гитарист снова поворачивается к Сайре, привычно широко улыбаясь.
- Тебе, я надеюсь, есть чем себя занять в праздники…ну или кем. – с широкой улыбкой довольного кота встревает драммер, бросая мимолетный, но тут же пойманный, взгляд на Миру, за что получает еще порцию пинков.
- Как сказать… есть у меня, конечно, одна идея… Но говорить не собираюсь, а то сглажу ведь. – рассмеявшись, сайра вновь отмечает про себя, каким же милым может быть Миру, ловя себя на том, что откровенно любуется им.
- Ну надо же, я заинтригован… - усмехается Син, тихо рассмеявшись и взглянув на часы, тут же резко поднимаясь с дивана, – Черт, я же совсем забыл, что сегодня обещал встретиться кое с кем. Если я завтра не появлюсь, знайте, что я погиб героем. – снова рассмеявшись, басист поспешно упаковал в чехол свой инструмент, накинув куртку, и повернулся к Юури, вопросительно взглянув, - А ты разве не говорил, что тебе сегодня тоже надо куда-то пораньше?
Тут же стукнув себя по лбу и ахнув, драммер что-то пробормотал себе под нос, из чего Сайра смог разобрать только «дрянная память», поспешно хватая с дивана сумку и несясь к выходу, уже в дверях, со всеми попрощавшись и выскочив. Следом в привычной, как всегда неспешной манере, ушел Син.
- Ну что же…думаю, правда пора уже.. – вновь широко улыбнувшись, отзывается Миру, подходя к своей гитаре и неспеша укладывая ее в чехол. Сидя на уголке стола, Сайра с легкой, но немного рассеянной улыбкой наблюдает за действиями гитариста, ловя каждое его движение, в нерешительности кусая губы.
До завтра тогда? – одарив Сайру широкой улыбкой, Миру направляется к выходу, на худо подхватывая с дивана свою сумку.
- Постой! Миру! – резко сорвавшись с места, вокалист ловит его за руку, разворачивая к себе, и тут же проклиная себя за то, что он делает, мысленно уже дважды успев провалится сквозь землю.
- Да?.. – удивленно взглянув на него, Миру вскидывает бровь, не высвобождая руки.
- Я тут подумал… -стараясь не так заметно нервничать, Сайра снова бросает взгляд на елочку, стоящую у зеркала, тут же вздыхая и снова переводя взгляд на гитариста, - Ты ведь ничего на Рождество не планируешь… - чуть улыбнувшись, чтобы скрыть волнение, вокалист внимательно посмотрел на Миру, неосознанно, чуть сжав его руку.
- Ну да, ничего пока. А что? – плохо понимая, к чему клонит вокалист, Миру удивленно смотрит на него, хлопая ресницами и улыбаясь уже скорее по привычке, на автомате.
- Ну вот я и подумал… А давай… Давай справим Рождество вместе?

04:16 

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
- Хизаки вчера утром был просто в бешенстве, - смеясь, произносит Камиджо, запахиваясь плотнее в тонккое, не по погоде одетое пальто, пряча руки в карманах, и ежится от дующего в спину, словно подгоняющего холодного ветра, - Скажи, это грешок всех лидеров или Хизаки у нас опять отличился? - с ехидной ухмылкой Камиджо бросает на меня лукавый взгляд, тут же тихо рассмеявшись и уткнувшись носом в ворот пальцо, прячась от ветра.
Я лишь тихо усмехаюсь в ответ, даже не глядя в его сторону. Несмотря на то, что вокалиста порой заносило, я любил его общество. Только он один мог отвлечь меня от тяжелых мыслей, а учитывая то, что они меня в последнее время почти не покидают, явно прописавшись на постоянное место жительства, беседы и прогулки с Камиджо кажутся мне почти единственным глотком свежего воздуха. В мрачные осенние дни это было особенно необходимо, поскольку унылая погода вгоняла меня во всякий раз кажущуюся беспросветной депрессию и апатию, переходящую порой все дозволенные границы. Хотя хрен его знает, какие здесь существуют границы, и есть ли они вообще.Общение с белобрысым созданием было для меня словно лучиком солнца, когда кажется, что ты уже окончательно увяз в этом беспросветном болоте, глотая вонючую жижу и захлебываясь ей. Поэтому мои звонки в три часа ночи и на ходу придуманные отмазки-оправдания в ответ на недовольное сонное ворчание в трубке, с наступлением осени становятся обычным делом.
- Ну вот и что же тебе приспичило так вырядиться? Ты вообще смотришь на то, что творится за окном, прежде чем твоя блондинистая голова появляется на улице? Или Его Высочество не заботят такие мелочи? - с усмешкой язвительно отзываюсь я, наблюдая, как несчастный вокалист ежится в тонком пальто, закрываясь от ветра.
- Я, может быть, тебя хотел увидеть поскорее... Или опаздывал... - сбоку слышится ответное ворчание и вокалист с наигранной обидой смотрит на меня, тихо фырча себе под нос, а я с трудом скрываю в уголках губ лукавую улыбку.
- Камиджо, ты неисправимая блондинка, ты знаешь об этом? - отмахнувшись от него, я невольно чуть улыбаюсь, слыша в ответ тихое недовольное бормотание.
- И вообще... раз я блондинка... - вокалист кинул на меня очень лукавый взгляд, прищурившись, - Джентельмены должны ухаживать за своими блондинками. -быстро схватив меня за плечо, вокалист с по-лисьи хитрым выражением лица затолкал меня в ближайшую кофейню.

01:51 

Рыцарь 2

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Истерзанный тоской давно забытой боли,
Истрепанный в боях, с проклятьем на плече,
Усталый рыцарь, пленник собственной неволи,
Проходит мимо, оставаясь в стороне.

Он снова здесь, он снова в этом месте,
Сюда влечет его невидимой рукой судьба.
Тот храбрый рыцарь, бывший так недавно эталоном чести,
Он снова здесь, где прозвучали страшные слова.

Как тень сухой листвы, немой, печальный рыцарь
Из ночи в ночь он здесь, он слышит голос вновь.
Тот, что забыть нельзя, как и нельзя забыться.
Проклятие, что бросила ему его любовь.

Среди столбов обугленных в молчании блуждая,
Он снова слышит крик, летящий к небесам.
Пусть церковь ведьмам и не обещает рая,
Он все еще надеется увидеть ее там.

Он снова прямя видит яркое перед собою,
Что птицей огненной взмывает. И ее.
Ее в том пламени. Безумною толпою
Пустая движет ненависть и ей живет.

И те слова, слова, что стали роковыми,
Проклятие из пламени ему летело вслед.
Слова, что он тогда считал совсем пустыми,
Забыв о том, что это ведьмы был ответ.

ее он предал, предал, не жалея
Ни чувства чистого, ни памяти, ни слов,
Что он ей говорил, от робости немея..
Но сердце ведьмино ответило на зов.

И там, в толпе беснующейся, дикой
Она увидела его с усмешкой на губах.
Он сам послал ее на смерть. И с громким криком
Неслось ему проклятие из пламени костра.

С тех пор прошли года, забылось время,
Когда сжигались ведьмы на кострах.
Но здесь еще блуждает рыцарь, позабывший верность
С отчаянием немой агонии в глазах.

Живущий вечно, проклятый, забытый.
С уставшим взглядом вечной пустоты.
И только губы раз за разом шепчут лишь одну молитву,
Молитву о прощении греха своей вины.

И снова он. Сюда приходит ночью.
И снова видит образ роковой судьбы.
И снова слышит те слова, засевшие в ушах так прочно,
Но впереди агония, а за спиной кресты....

00:25 

Лорелея.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Усталый путник, друг свободы,
Ночлег найдя под тенью звезд,
Забыв про тяжкие невзгоды,
Про все, что день с собой унес,

На берегу сидел песчаном,
Озерную волнуя гладь,
Под взором пристально-печальным
Луны, привыкшей отражать

Свое лицо неясним бликом,
Колышущимся на воде
От ряби, светлым, но безликим,
Лишь отраженьем в темноте.

Но вдруг чуть слышный тихий шепот,
Напев печальный слышит он.
И замолкает птичий ропот,
Стихает карканье ворон...

Мелодия тоски и ветра,
Чарующе печальный звон
И тихий шепот, голос где-то.
Им он вдруг сломлен, побежден.

И, подняв голову, он видит
Утес, что освещен луной.
И девушка тем чешет, сидя,
Гребенкой косы золотой.

И волосы того же цвета,
Что гребень, отражают свет.
Но кто она? Чей голос это?
Тот путник вряд ли знал ответ.

Но голос звал, манил, пленяя.
Нет сил противится ему.
Печальный голос, песня рая.
Она взывала все к нему.

Вдруг - тихий всплеск. Тут же взлетели
В то небо тысячи ворон.
И смолкла песня Лорелеи.
Все снова погрузилось в сон.

05:44 

Он приходил, когда на небе

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Он приходил, когда на небе
Горели звезды и луна.
Вечерний отслужив молебен,
Мир утопал в объятиях сна.

Когда листвой играя, ветер
Чуть слышно шепчет и зовет,
Чтобы исчезнуть на рассвете,
Расстаяв среди бледных звезд.

Его зовет сюда проклятье,
Сюда манит его тоска
Напомнить об ушедшем счастье,
О том, что унесла река.

И здесь, вдоль берега блуждая,
Под взором пристальным луны
Он слышит голос, узнавая
Его в шептании волны.

Он слышит голос, так знакомый,
И звонкий смех в ночной тиши.
И тихо вторят ему совы,
Чуть слышно шепчут камыши.

И снова образ пред собою
Он видит, тонкие черты,
И сердце вновь заходит болью,
И снова тихий шепот: "Ты..."

И ночь за ночью он, разбитый
Вновь здесь, где виделись они.
Он помнит - голос панихиды
И тусклые свечей огни.

16:22 

Рыцарь.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Сквозь миры и сквозь тонкие нити судьбы непреклонной,
Не оглядываясь назад, смотря только вперед,
По заросшей травою дороге призрачно-сонной,
По безликой тропе усталый рыцарь бредет.

Позабыв, кем он был, он отдал себя воле Фортуны,
Начертавшей усмешку на мертвенно-бледных губах.
И когда о любви трепетали скрипичные струны,
Он любовь эту мертвой держал на руках.

Позабыв о пирах и веселье, столь громком и шумном,
Променял на тоску и потухший, измученный взгляд.
А на ткани плаща в серебристом сиянии лунном
Онемевшею болью кровавые пятна горят.

16:22 

Расскажи мне, мой друг...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Расскажи мне, мой друг, о том, как все начиналось.
Расскажи мне о сотне так и не сказанных фраз.
Ты тогда так внезапно ушел- мне показалось...
И не с тенью твоей ли всего лишь говорю я сейчас?

Расскажи мне, как давит, мой друг, одиночества бремя.
Расскажи мне, как славят луну уходящие в ночь.
Расскажи мне про ведьм на костре, про суровое время,
И про то, что никто никому не сможет помочь.

Расскажи мне, мой друг, про то, как жестокие боги
На потеху себе разжигали в душах войну.
Расскажи мне немного о рыцарях мертвой дороги,
О тех призраках, что сотню лет не могут заснуть.

Расскажи мне о загнанных в угол, забытых в печали.
Расскажи мне про ненависть, друг мой, на кончиках стрел.
Про все то, что когда-то с тобой мы не замечали,
И про то, что когда-то заметить я не успел.

Расскажи мне о призрачном счастье, что мы не узнали,
И о мертвой душе, сковавшей холодом грудь.
Расскажи мне, мой друг, о том, сколько мы потеряли,
Сколько лет побросали мы в вечность без права вернуть.

16:22 

Принц и Принцесса.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Мой милый Принц,
Твоя Принцесса
Тебя давно уж заждалась.
Не падай ниц,
Оставь для беса
Лукавство и коварность фраз.

Принцесса глупая?
Пожалуй.
Она давно тебя ждала.
С тоской и мукою
Немалой
Все вспоминала и звала.

Но Принц прекрасный,
Слишком яркий.
Ему Принцесса не нужна.
Мечты напрасны
И так жалки,
Как мир Принцессиного сна.

В том сне
Принцесса с Принцем вместе.
Забыв лукавство, страх и фальшь,
В укор войне
И зову чести
Вдвоем они танцуют вальс.

И сохранив
В шкатулке сердца
Тот сон- заветную мечту.
И оградив,
Захлопнув дверцу,
Принцесса ключ дала Ему.

Но Принц,
Прекрасный и холодный,
Не замечая дрожь ее,
Средь лиц,
Пустых, но благородных,
Смеется, отвергая все.

И те слова,
Что тихо, втайне
Он ей одной шептал. И вздох.
И пустота
Холодной спальни,
Когда Он уходил без слов.

И ночь без сна,
Где пламя свечки
Играло с тенью на стене.
Где тишина,
Казавшись вечной
Тонула в стонах и вине.

И только здесь,
Без лжи и фальши,
Он был с ней рядом и любил.
Он просто есть,
Что будет дальше-
Принцессе думать нету сил.

Но снова день
И снова маска.
Безличие холодных фраз.
Пустая тень
В ненужных красках,
И сотни лживых слов за раз.

А Он с другой,
Но безразлично
Принцесса вновь смотреть должна.
"Ведь Принц не мой...
Все ведь логично...
Ему Принцесса не нужна"

16:20 

Тебе.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Сколько времени прошло уже с тех пор - не знаю.
Может много лет, а может быть - лишь миг.
И мы с тобой тогда так часто подходили к краю.
Но упасть в ту пропасть так и не смогли.

Нам тогда казалось, все было было нам дано- было дано судьбою.
Ты уже не тот, и я теперь иной...
Но отчаянно скрываем это мы с тобою,
Прикрываясь маской фальши золотой.

Ты меня касаешься- я отзываюсь дрожью,
Вспоминая теплоту твоих холодных рук.
Сердце, кажется, стучит вот прямо здесь, под кожей.
Но какой невыносимой болью отдается этот стук...

Знаешь, я ведь ждал вот этой нашей встречи,
Хоть заранее и знал, что обернеся все вот так.
То, что больно мне- это же совсем не вечно?
Все закончится, пускай я и не знаю, как.

Я совсем не изменился? Это верно.
Боль мою не могут скрыть только глаза.
Для тебя хочу я прежним быть, наверно...
Хоть и понимаю- все это опять не навсегда...

Все, что началось, закончится когда-то.
Бесполезны руки, битые от боли в кровь.
И сейчас я знаю, скоро ты уйдешь обратно...
А я снова буду проклинать эту сто раз уже проклятую любовь.

16:19 

Среди пустых миров блуждая...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Среди пустых миров блуждая,
Пройдя сквозь время, сквозь века,
Ища покой, какой- не зная,
Я шел, куда вела река.

Изведав все- и боль, и жажду,
Блуждая в мире изо льда,
Не понимал- где ложь, где правда,
Где льется кровь, а где вода.

Истратив веру в одночасье,
Забыл о прошлом, как о сне.
Познав всю боль, не веря в счастье,
Я смерти лишь желал себе.

Пересекая реки крови,
Я размышлял о том, кем стал.
Я насмехался над судьбою,
Я будущее в грязь втоптал.

Но погибающую душу
Я сам спасти уже не мог.
Она кричала- я не слушал,
Я болела, как ожог.

И пустота рвалась наружу,
Заполнив все собой во мне.
Та, что шептала: "Ты не нужен...
Никто. Противен ты судьбе.."

Питаясь страхами и болью,
Она жила, росла во мне.
И посыпала раны солью...
А я...проигрывал в войне.

Я чувствовал, как я слабею,
Как торествует пустота,
Как заполняется все ею,
Как усмехается она.

Безумье..Все, что было рядом
Я видел все, как дикий сон.
На все смотря бесцветным взглядом,
Я был живой, но был рабом.

Безмолвная пустая кукла,
Что выедена изнутри червем.
В которой жизнь уже потухла,
Та, что покорная во всем.

Среди миров бродя, как прежде,
Я был лишь отпечаток тьмы,
Тень, растерявшая надежду,
В свои заброшенная сны.

Вдруг тихий голос я услышал,
Чуть слышный шепот в темноте.
Он уходил все дальше, выше...
Он вверх струился по реке.

Я чувствовал, как пробуждаюсь,
И что могу бороться вновь.
Я вновь живу, дышу, сражаюсь.
Я снова вижу боль и кровь.

Твой голос слышу я ночами.
Я знаю, что ты ждешь меня.
Ты стала для меня богами,
И я молюсь, зову тебя.

Иду на голос еле слышный,
Что мне надежду возвратил.
Мне путь указывал всевышний,
Он спас меня, я снова жил.

Моя прекрасная богиня,
Я лишь тебе одной молюсь.
Твой образ в сердце не остынет,
Иду к тебе...Я не боюсь...

16:18 

Вернуть - нельзя, забыть - не в силах...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Вернуть - нельзя, забыть - не в силах.
Я вспоминаю голос твой.
Все то, что ты уже забыла,
Что не звала, как я, судьбой.

Пройдя сквозь время, сквозь забвение,
Я снова здесь, быть может зря.
Я жду лишь твоего прощенья,
Один твой взгляд спасет меня.

Превозмогая муки ада,
Метаясь средь добра и зла,
Я представлял Богиню рядом.
Богиней этой ты была.

Твой голос, что шептал когда-то
Мне те заветные слова,
Я выхватил из тени мрака,
Я их хранил в шкатулках сна.

Твой образ в сердце запечатав,
Кидался в самый страшный бой.
Он охранял, от смерти прятав,
Безликий Бог мой был тобой.

Теперь, спустя года и время,
Я снова здесь и вновь с тобой.
Я вынес до конца то бремя,
Что завещал мне голос твой.

Ища себя среди развалин,
Из лоскутков вновь душу сшив,
Твой образ, что был так реален,
Навечно запечатал в них.

И каждый раз пред самой битвой,
Твои слова, что в горсть собрал,
Я повторял, словно молитву,
И образ в сердце воскресал.

Пройдя через миры, столицы,
Ища утраченный покой,
Вернулся вновь к тебе, Царица.
Я снова раб и снова твой.

16:18 

Закрыв глаза, я снова слышу тихое шептанье...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Закрыв глаза, я снова слышу тихое шептанье,
Воспоминания мелькают непрерывным рядом.
Я вспоминаю все: твою улыбку, голос и твои признанья.
Мой мир, разрушенный твоим одним лишь взглядом

Я собираю по кусочкам, все сшивая лоскутки.
Но даже если так- ведь швы, они же так заметны.
Прикрыть чтоб раны- можешь раздобыть платки,
Но залечить их все равно попытки тщетны.

И закрывая вновь глаза, пытаюсь уловить
Твой образ в памяти, что ловко ускользает.
Я не могу связать давно порвавшуюся нить,
И удержать в ладонях то, что снегом тает.

Сгоревшие в огне забытые листы,
Развеянные, ветром поднятые в небо
Все наши чувства, наши страсти и мечты,
И наш обет, что нами сдержан так и не был.

Твой голос, что я слышу вновь и вновь,
Твой смех, в ушах что отдается эхом,
И та моя неразделенная любовь,
Растоптанная твоим чистым, звонким смехом.

В огонь все побросав, что было дорого когда-то,
Твой образ в грязь втоптав, перемешав с землей,
Свою любовь к тебе, которая ни в чем не виновата,
Я запер, оставляя навсегда с собой.

Теперь, через года, твой голос слышу снова,
Ты шепчешь то, что я хотел забыть давно.
И мир, что я берег, одним единым словом
Вновь рушится- нет сил спасти его.

Твой смех- я помню. Помню запах кожи.
Я помню обещание, что дали мы в тот день.
Ты любишь лишь себя, я -лишь тебя. Мы так похожи.
Безликая моя любовь, пустая тень...

16:18 

Игра.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Пустые жалкие признанья.
Красивой лестью ходишь ты,
Где нет того очарованья,
Что так лелеяли мечты.

Избитых фраз поток гнетущий.
Ты ходишь пешкой, я- конем.
Твой голос, раньше так влекущий-
Я больше не нуждаюсь в нем.

Ты знаешь, я не жду победы,
Хочу закончить все скорей.
С тобой я многое изведал,
Но так не стал, увы, смелей.

Игра бессмысленна, пожалуй.
Ты победишь же, как всегда.
Вот мне бы капельки, хоть малой
Твоей удачи. Эх, судьба.

Твои бессмысленны насмешки.
И так я знаю: лучший-ты.
Я вижу- пропадают пешки,
Мои бесстрашные бойцы.

Прости, задумался...Пытался
Со мной о чем-то говорить?
Нет, я совсем не отвлекался.
Я только думал...чем сходить?

Хотя, где смысл? Мы же знаем-
Игра проиграна моя.
И ты смеешься. Мы играем.
Повержен слон. Легла ладья.

Я так хочу возненавидеть.
И, наконец, презреть тебя.
Но каждый раз тебя увидеть
Так жажду. Слабость ты моя.

Твоя ухмылка. Снова больно.
Ты снова душу режешь, гад.
Смотрю на поле я невольно,
Твой тихий голос: "Шах и мат".

16:17 

Ты знаешь, все не так, как прежде...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Ты знаешь, все не так, как прежде.
Нам больше не о чем жалеть.
Несбывчивость- удел надежды,
Не нам мечтами душу греть.

Не нам бродить по лабиринтам
Восторга, радости чужой.
Мы крутимся ненужным винтом
Внутри машины огневой.

Не нам искать ключи от двери
В наш Рай. Эдем давно прогнил.
Там злятся, мечутся метели,
Там пустота, забытый мир.

Не нам искать больше ответы,
Вопросы тонут в пустоте.
И тянутся коснуться света
Не наши руки. Мы не те.

Не мы бродили по закатам,
Не мы искали райский сад.
Искали правду в виноватом,
Искали рай- нашли же ад.

Не нам искать в чужих печалях
Остатки собственной души.
И на потерянных скрижалях
Писать о том, к чему мы шли.

О том, чего мы не достигли,
Как потеряли, что могли.
И как пронзали сердце иглы,
Тоской и болью душу жгли.

Не нам ловить чужое счастье,
Не нам искать потухший свет.
Заброшеные в хлам запчасти.
Ненужный мусор прошлых лет.

16:17 

Вечер.

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Холодный ветер пробирает,
До сердца леденит мороз.
В застывший вечер в этом зале
Кругом все кажется всерьез:

И чувства, легкие, как ветер,
В камине языки огня
И наш безмолвный, тихий вечер.
Скажи...Ты слушаешь меня?

Суровый ветер напевает
О холоде далеких гор.
Он убаюкает и вдруг ломает.
Он ждет, он ищет, словно вор.

Нам не страшны его угрозы,
Пусть завывает, злится- зря!
Что нам январские морозы...
Ты что- не слушаешь меня?

Такими тихими ночами
Как будто время не спешит.
Как зачарованно свечами,
Как будто дремлет, будто спит.

Я сам будить его не смею,
Спешило вечно- пусть поспит.
Уж сколько лет- все не стареет,
В нем вечно молодость кипит.

Так тихо...Будто мы боимся
Пусть даже шепотом прогнать
Очарованье ночи. И страшимся
Ее цепочку разорвать.

Ты знаешь, кажется, в безмолвьи
Вокруг все сон, что все мертво.
И лишь огонь багряной кровью
Здесь хлещет. Чувствуешь его?

Он словно жизнь, он словно искра,
Хранилище всех наших душ.
Горящих, пламенных и пестрых.
А мы опять играем туш.

Ты знаешь, зимними ночами
Я снова так хочу простить
Всех тех, кто был когда-то снами,
Простить себя и дальше жить.

Простить забытые надежды,
Простить забытые мечты.
Отбросить прочь чужие белые одежды
И все простить. Забыть. Уйти.

И я ушел. И снова я с тобою.
Сгорело прошлое, оставив чистый лист.
И я с начала все начать хочу. И новой кровью
Я напишу свою историю. Я снова снег. Я снова чист.

16:15 

Ты пуст, словно снежные горы...

«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Ты пуст, словно снежные горы.
Ты дикий, как ведьмин костер.
Бросаешь беспечные взоры
Холодных бездонных озер.

Пустая ненужная маска,
Как веер испорченных дам,
Что думают- жизнь- это сказка,
Где нет мест несчастным концам.

Пустая душа, как пустыня.
Искусственный ветер, песок.
Где, кажется, ветер застынет
Средь сотен забытых дорог.

Ты дерзок и страстен, мой милый.
Надменен и горд при других.
Такой непокорный, красивый,
В моих лишь объятьях затих.

Холодные тонкие пальцы
Скользят по щеке и плечам.
С тобой мы повсюду скитальцы-
Безумцы, глухие к богам.

Безмолвные тихие встречи,
Твой образ пытаюсь поймать.
Зажгуться вечерние свечи-
И мой на всю ночь ты опять.

Сгоревший внутри, изможденный,
Но в глазах вижу отблеск костра,
Твой голос и облик склоненный.
Жестокая наша игра.

Schizophrenia

главная