brilliant lover.
«Я люблю тебя». Я опьянел от этих лживых слов ©
Я помню, ты вот так стоял передо мною,
С потухшим взглядом, горестной улыбкой.
Давно забытый всеми, проклятый судьбою.
А плащ, свисавший с плеч, казался тенью зыбкой.

Когда-то, светлый и веселый, ты бывал
Со мною часто, баловень Фортуны.
И каждый двери пред тобою открывал.
Везде ты был желанен, где звенели струны.

На всех пирах ты первым был из тех,
Кто "Слава королю!" кричал, поднявши полный кубок,
Свом задором за собою увлекая всех.
И первым танцевать спешил под хор придрорных дудок.

С отчаянием льва, попавшего в засаду,
Ты мчался первый на врагов под трубный звук,
Саму победу в битве принимая за награду.
Ты истинный был рыцарь, ты был друг.

Я помню, ты сидел тогда вот так со мной,
Разбитый. Сломленный. Непобежденный.
И все, к чему тогда стремился всей душой,
Ты вдруг отверг с проклятьем затаенным.

Потухший взгляд, печальная ухмылка,
Сменившая улыбку на губах,
Сковавшая то сердце, что так горячо и пылко,
Твердило, что ему совсем не ведом страх.

"Позыв к желаньям - низменный позыв,
А к счастью- бесконечно глупый" -
Муртвенность губ сухой усмешкой скрыв,
Ты говорил, в душе боровшись с мукой.

"В дороге жизнь. За праздность юных лет
Сполна я расплатился той монетой,
Что мне дарила бы блаженства райский свет,
И искупление грехов своих посмертно

Все, чем я жил, я в грязь втоптал, безумный.
Я проклял все, Фортуне месть сулив.
Я безрассуден был, могилу ночью темной
Себе я вырыл сам. Я мертвым был, но жив.

Безумцев, отлученных навсегда,
Сама природа презирает, отвергая.
Я был изгнанником, но тяжкая вина
Сама мне наказаньем страшным стала.

Под бледной светлой тенью мертвенных покров
Скрывается огонь, меня так жарко жгущий
Внутри всего, что не хватает праздных слов
Сказать, какой тяжелый этот крест гнетущий."

Я помню, ты сидел тогда вот так со мной
И усмехался вою ветра злого,
Поднявшего свой гнев над каменной стеной,
Чей стон отчаяния был полон, но пустого.

Ты был задумчив. Потемнелый взор
С тоскою отражал больную душу.
И ветер, яроство стучавший о затвор,
Тебе не мог помочь своей холодной стужей.

Ты был печален. Жгучего огня
Ты был унять в себе уже не в силах.
Блуждающей душой ко мне пришел, и я
Молчал, а кровь все стыла в жилах.